Алексей Максимович Каледин (1861 — 1918) – краткая биография, видео, цитаты Каледина: генерала от кавалерии, первого со времен Петра Великого избранного атамана Войска Донского, главного героя Луцкого прорыва в Первой мировой войне (который позже назовут Брусиловским), шаг за шагом показаны в этой заметке. Я полагаю, что вы наверняка остановитесь на том, что искали.
Алексей Каледин: биография кратко
Основной источник: Википедия
Алексей Каледин во время Первой мировой войны отличался скрупулёзностью и личной храбростью. Высшим достижением его как военачальника считается Брусиловский прорыв в мае 1916 года, когда армия генерала Каледина наголову разбила 4-ю австрийскую армию и в течение 9 дней продвинулась на 70 вёрст вперёд.
Детские и юные годы
Алексей Максимович родился в хуторе Каледин станицы Усть-Хоперской (ныне в Волгоградской области) в октябре 1861 года. Многодетная семья была небогата, но принадлежала к древнему и уважаемому казачьему роду. Дед Василий Максимович был близким соратником атамана Платова и героем Отечественной войны 1812 года.
Отец, подполковник Каледин, отважно сражался на Крымской войне, участвовал в обороне Севастополя. Старший брат Василий служил в артиллерии. Алексей тоже избрал ратное дело.
С отличием окончил классическую и военную гимназии, два военных училища, затем Николаевскую академию Генерального штаба.
Служил честно, интриги и кумовство презирал, за регалиями не гнался — награды сами находили его. К 29 годам штабс-капитан Алексей Каледин командовал эскадроном. В 1903-1906 годах был начальником Новочеркасского казачьего юнкерского училища, а в начале Первой мировой он, уже генерал-лейтенант, возглавлял кавалерийскую дивизию.
Каледин отличался не только умением выстраивать стратегии, но и личной отвагой. Вот что писал о нем другой известный генерал — Антон Деникин: «В победных реляциях Юго-Западного фронта все чаще упоминались имена двух кавалерийских начальников — графа Келлера и Каледина — одинаково храбрых, но совершенно противоположных по характеру: один пылкий, увлекающийся, иногда безрассудный, другой спокойный и упрямый. Оба не посылали, а водили войска в бой».
Дальнейшая жизнь
Но что выбивало спокойного Каледина из колеи — это настроения в обществе, в тылу, где не желали замечать трагедию, разворачивающуюся на фронтах. В самой армии дела обстояли не лучше.
Один из сослуживцев, командир полка, удостоился таких строк в письме Каледина к супруге: «Завел себе экипаж с четверкой вороных, в котором наезжает в штаб показать себя и разнюхать, откуда ветер дует. Выписал музыкальные инструменты, причем рапорт о разрешении купить их составлен в столь высокопарных выражениях (инструменты, мол, будут трубить нашу победу и т. д.), что меня стошнило. Остальное время он проводит в охоте на баронских коз, тетеревов и глухарей».
За годы службы в Российской армии с 1879 по 1917 гг. Каледин занимал должности от командира взвода казачьей батареи до командующего армией и члена Военного совета, был награжден орденами Георгия 3-й и 4-й степени, имел наградное Георгиевское оружие. Он отличался отвагой и личной храбростью, сам водил войска в бой.
Каледин был угрюмым, замкнутым человеком, но это никак не влияло на его взаимоотношения с сослуживцами. Те, в первую очередь, ценили Алексея Максимовича за честность, смелость и упорство.
Когда началась Первая Мировая война, Каледин отправился на фронт, где командовал двенадцатой кавалерийской дивизией. Затем был переведен на пост командира восьмой армии. И с ней ему довелось принять участие в легендарном Брусиловском прорыве. Но затем, как известно, монархия в Российской империи рухнула. Николай II отрекся от престола, грянула Февральская революция, вся жизнь начала быстро меняться.
Затем был заключен позорный мирный договор и Россия вышла из Первой Мировой войны.
Все это Каледин воспринимал спокойно, стараясь не делать преждевременных выводов. Но потом перемены коснулись и вооруженных сил. Алексею Максимовичу пришлось передать командование своей армии Лавру Корнилову, после чего вернуться на Дон и ждать, что будет дальше.
Несмотря на серьезные боевые заслуги, вскоре после Февральской революции 1917 года Каледин был изгнан с фронта. Причиной стал его отказ выполнять распоряжение Временного правительства о демократизации в войсках. Генерал был убежден: армия без единоначалия падет.
«Советы и советики», появившиеся в полках, Алексей Максимович считал балаганом, участие в этом находил ниже своего достоинства.
Его начальник, генерал Брусилов, подал рапорт наверх: «Каледин потерял сердце и не понимает духа времени, его необходимо убрать. Во всяком случае на моем фронте ему оставаться нельзя».
В апреле 1917 года разжалованный Каледин с женой приехали в Новочеркасск. На Дону, как и во всей стране, царило смятение. Впрочем, новая власть вернула казачеству выборность войсковых атаманов. Больше 200 лет до этого атамана назначал император.
В мае-июне в Новочеркасске проходил 1-й Большой войсковой круг, который избрал Алексея Каледина Донским войсковым атаманом. Генерал не рвался во власть, выставить свою кандидатуру его уговорили соратники. «За» проголосовало больше 600 делегатов из семи сотен.
Митрофан Богаевский, избранный товарищем (заместителем) атамана, объяснял результат так: «За Каледина голосовали не только станицы, но и огромная часть фронтовиков. Ему поверили оттого, что это был не только генерал с громкой боевой славой, но и, безусловно, умный и безукоризненно честный человек».
Кроме избрания атамана Большой круг обсуждал будущее устройство России. И здесь вылезло наружу серьезное расхождение во взглядах стариков — делегатов от станиц и молодежи, представлявшей фронтовое казачество. Первые хотели стабильности, вторые по большей части выступали за демократию и новые порядки.
Но чувствовалась и общая усталость от войны, и раздражение казаков тем, что власти все чаще заставляли их выполнять чисто полицейские функции: ловить дезертиров, пресекать беспорядки.
Известен, например, такой случай: в феврале 1917-го на Знаменской площади в Петербурге жандармский ротмистр приказал донцам открыть огонь по демонстрантам. За отказ выполнить приказ он ударил одного из казаков по лицу. Увидевший это подхорунжий Филатов, георгиевский кавалер всех четырех степеней, выхватил шашку и зарубил ротмистра.
После избрания атаманом Каледин обронил горькую фразу, ставшую впоследствии знаменитой: «Я пришел на Дон с чистым именем воина, а уйду, быть может, с проклятиями». Человек проницательный и опытный, Алексей Максимович видел, куда все катится.
На середину августа в Москве было назначено Всероссийское государственное совещание, на которое пригласили и делегации от казачьих войск. Страна трещала по швам, уставшая армия больше не хотела воевать, снабжение населения продуктами велось из рук вон плохо; на окраинах, а местами и в центральных губерниях, расцветал бандитизм.
Было очевидно, что Временное правительство не справляется с кризисом. Но была и надежда, что участники Всероссийского совещания подскажут какой-нибудь выход.
Сорок казачьих делегатов из разных уголков страны поселились в Московском дворянском собрании. Накануне официального открытия они решили провести свое собрание. Председателем избрали Каледина.
Донцы, кубанцы, астраханцы, казаки волжские и сибирские, по воспоминанию одного из участников, «заговорили на одном и том же языке: одинаковая оценка положения и одинаковые методы лечения».
Казаки составили совместную декларацию, выступить с которой на совещании надлежало Алексею Каледину. Однако накануне выступления он встретился с боевым товарищем Лавром Корниловым, занимавшим тогда пост Верховного главнокомандующего. Оба считали, что необходимо вести войну с Центральными державами до победного конца. Генералам верилось, что конец этот близок, мешают только вольнодумцы, разлагающие армию.
После этой встречи с Корниловым донской атаман внес в декларацию дополнения, превратившие ее в яркий манифест. Как пояснил сам Каледин, он хотел, чтобы на фоне его радикальных требований предложения Лавра Георгиевича выглядели «умеренными и относительно приемлемыми».
Первым на государственном совещании выступил Корнилов. Он предлагал восстановить дисциплину в армии, предоставив всю власть командирам. Полномочия различных советов и комитетов в войсках ограничить решением исключительно хозяйственных вопросов.
Следом выступал атаман.
Он предложил еще более жесткие меры: сделать армию полностью вне политики, запретить в войсках митинги и собрания, ликвидировать советы и в армии, и в тылу, дополнить декларацию прав солдата декларацией его обязанностей.
Кроме того, требовал предоставить военным самые широкие полномочия, потому что «страну от окончательной гибели может спасти только действительно твердая власть, находящаяся в опытных, умелых руках лиц, не связанных узкопартийными программами».
Участники совещания были впечатлены речью Каледина, ему горячо аплодировали.
Вот только ни к каким результатам это не привело. Поэтому по дороге обратно в Новочеркасск мрачный и удрученный атаман сказал вдруг соратникам: «Россию можно будет восстанавливать частями, по кускам, постепенно оздоравливая отдельными оазисами».
Алексей Максимович, по понятным причинам, не испытывал симпатий ни к Керенскому, ни к его министрам. Однако большевистскую революцию, случившуюся в октябре, он не принял категорически: посчитал ее незаконным переворотом.
Атаман прервал все отношения с Петроградом и отказался поставлять хлеб большевикам.
Более того, начал создавать на Дону опорную базу Белой армии. Предоставил убежище опальным генералам Корнилову и Алексееву, пригласил и членов разогнанного Временного правительства. В ноябре в Новочеркасск приехал Керенский. Атаман даже не принял его, прямо назвав шельмой.
Правда, и на Дону уже началось революционное брожение умов.
Рабочие в Ростове и Таганроге массово принимали сторону советской власти. Да и казаки далеко не все желали бить большевиков. Общество устало от кровопролития и стремилось решить дело переговорами. На том этапе нарождавшейся Гражданской войны людям еще казалась дикой мысль стрелять брат в брата.
Поэтому, когда атаман приступил к созданию боевых дружин, он столкнулся с серьезной проблемой: казаки объявляли «нейтралитет» и уходили в свои станицы. 18 ноября Алексей Каледин отдал приказ о наступлении на Ростов, однако войско отказалось его исполнять. Более того, представители казачьих сотен, расквартированных в Новочеркасске, прямо заявили, что не будут драться с рабочими и солдатами.
«Развал строевых частей достиг полного предела. В некоторых полках выявлены факты продажи офицеров большевикам за денежное вознаграждение», — фиксирует на бумаге Каледин.
Лояльные атаману казаки обратились за помощью к Кубанскому краевому правительству с просьбой прислать пластунский батальон. Однако и у соседей наблюдалась та же картина: никто не хотел воевать.
Пришлось подключать стариков-станичников: они уговорили казаков двух донских полков все же выполнить приказ Каледина. 4 декабря Ростов был захвачен, но принципиально это не решило ситуацию. Пришлось делать ставку на немногочисленных партизан и добровольцев. В основном это были юнкера, студенты, служащие.
«Донское офицерство, насчитывавшее несколько тысяч, до самого падения Новочеркасска вовсе уклонялось от борьбы: в донские партизанские отряды поступали десятки, в Добровольческую армию — единицы, а все остальные, связанные кровно, имущественно, земельно с Войском, не решались пойти против ярко выраженного настроения и желания казаков-фронтовиков», — писал генерал Антон Деникин.
Большевики тем временем отправили на Дон серьезное войско, включавшее несколько дивизий старой армии с германского фронта и особые отряды моряков Черноморского и Балтийского флотов.
И без того неулыбчивый, носивший прозвище Атаман-печаль, Каледин все больше мрачнел. Очевидец так описывал встречу с ним в атаманском дворце Новочеркасска: «Он сидел в своем кабинете один, как будто придавленный неизбежным горем, осунувшийся, с бесконечно усталыми глазами». Огромная империя, верой и правдой которой служили и он, и предки — его Родина распадалась на глазах.
Личная жизнь
Алексей Каледин был женат на гражданке франкоязычного кантона Швейцарской Конфедерации Марии Гранжан (Марии Петровне), прекрасно владевшей русским языком и бывшей большой русской патриоткой. У них был единственный сын, в возрасте 11 лет утонувший во время купания в реке Тузлов. Имя сына неизвестно.
Прадед атамана Максим Дмитриевич Каледин, казак станицы Усть-Хопёрской, Усть-Медведицкого округа, имевший двоих сыновей, Василия и Семёна, жил на хуторе Каледин на реке Цукане в 30 вёрстах от станицы.
Дед атамана майор Василий Максимович, соратник атамана графа М. И. Платова, участник Отечественной войны 1812 года вернулся из Франции на Дон в 1815 году инвалидом, потеряв ногу. Имел четверых сыновей: Максима, Прохора, Емельяна и Евграфа, а также дочь Анну.
Отец атамана Максим Васильевич, участник Севастопольской обороны, вышел в отставку войсковым старшиной (казачий подполковник) и поселился в станице Усть-Хопёрской, где на Дону у него была водяная мельница. У него было трое сыновей и две дочери: Василий, Алексей, Мелентий, Анна и Александра.
Старший брат атамана Василий Максимович Каледин, окончив Усть-Медведицкую классическую гимназию и Артиллерийское училище, служил в Донской артиллерии, командуя 7-й Донской казачьей батареей, а затем Донским артиллерийским дивизионом.
Смерть
29 января 1918 года Алексей Максимович в последний раз принял участие в заседании Войскового правительства. Выяснилось, что для борьбы с большевиками у них есть только 147 штыков. Каледин признал положение безнадежным, сложил полномочия и передал власть городскому самоуправлению.
Сторонникам своим бывший атаман предложил начать переговоры с большевиками, чтобы не допустить страшного кровопролития, после чего отправился домой и выстрелил себе в сердце… В предсмертной записке объяснил свой поступок «отказом казачества следовать за своим атаманом».
Тело атамана было доставлено в Вознесенский собор. Людская толпа текла нескончаемо, казалось, пришел проститься весь Новочеркасск. Казаки, и старые, и молодые, не могли сдержать слез.
Мария Петровна пережила мужа всего на полтора года. Добрые люди отвели ее к игуменье монастыря на Крещенском спуске, где вдова скрывалась под видом монахини, когда Новочеркасск находился в руках большевиков.
Алексей Каледин: цитаты
Источник: Яндекс-Картинки
Далее приведу некоторые цитаты Каледина Алексея Максимовича из открытых интернет-источников.
„Мое имя, сделавшее всероссийский шум, скоро совершенно забудется. Я не буду в претензии, лишь бы Бог дал мне успешно выполнить мою задачу (даже маленькую) до конца и лишь был бы общий успех наших армий”
„Я пришёл на Дон с чистым именем воина, а уйду, быть может, с проклятиями.”
„Наше положение безнадежно. Население не только не поддерживает нас, оно враждебно к нам. У нас нет сил и нет возможности сопротивляться. Я не хочу лишних жертв и кровопролития, поэтому слагаю с себя полномочия атамана.”
„Мне дороги интересы казачества, и я Вас прошу щадить их и отказаться от мысли разбить большевиков по всей России (в своем последнем письме генералу Алексееву). Казачеству необходимы вольность и спокойствие; избавьте Тихий Дон от змей, но дальше не ведите на бойню моих милых казаков.”
Основные выводы
Казаки не забыли своего атамана. На Большом круге в сентябре 1918 года было принято решение дать его имя Донскому политехническому институту. А через год новый атаман Войска Африкан Богаевский удовлетворил просьбу жителей Миллерова и переименовал их город в Калединск. Миллеровцы хотели избавиться от немецкого названия и увековечить память первого за два столетия выборного атамана.
В мае 2025 года Новочеркасску исполнится 220 лет. Герой этой статьи — генерал от кавалерии, первый со времен Петра Великого избранный атаман Войска Донского Алексей Каледин.
Последний выстрел Алексея Каледина был направлен не во врагов. Ответственность за начинающуюся бойню он на себя не взял. Он сумел принять поражение достойно, сохранив честь.
Подпишитесь, пожалуйста, на рассылку новостей моего блога (Главное меню —> Newsletter ; или —> в подвале сайта).
Если в процессе чтения у вас появились вопросы или родились какие-то мысли, то обязательно напишите их в комментариях — обсудим. Я на все постараюсь ответить.
Или поделитесь с друзьями в соц. сетях посредством виджета слева внизу страницы. Желаю вам всего наилучшего, ваш Владимир.
